ДО СЕНКЕВИЧА ДОБРАТЬСЯ НЕЛЕГКО, А ДО СМЕРТИ ВСЕГО НИЧЕГО

Опубликована: 23 Октябрь, 14:50

76

Прошу прощения, уважаемые читатели, за незаконченное журналистское расследование, хотя какие-то усилия автор сделал.

Острота излагаемых проблем вынуждает спешить, ибо   итог всех нижеперечисленных встреч может быть трагичен. Суть течения событий скорее напоминает роман бытописателя, чем унылые повествования авторов криминальной хроники, например, очерки самого заслуженного журналиста этого профиля – Зацеркляного «со товарищи». Впрочем, может найдётся писатель и на эту печальную череду событий.

По рекомендации правозащитницы Маргариты Михайловны Лукьяновой я согласился составить статью о злоключениях её многолетней подзащитной Людмилы Григорьевны Огур. При первой же встрече с пострадавшей и чтении её пакета документов мне пришло в голову, что её жизнь в опасности. И в опасности с разных сторон. Что касается угрозы со стороны болезни, то инвалиду 2-й группы с онкологическим заболеванием помочь трудно. Фатальная угроза рецидива нависает над каждым и каждой из прооперированных больных. Что касается соседей, то тут возможностей побольше. Но не намного. Самое необычное – это фундаментальная связь этих аспектов в личной драме белоруски Огур. Именно она придаёт в наше время особый привкус её личной драме.

Среди многих попыток уроженки Николаева, 1959 года рождения, спастись была и попытка попасть на приём к Александру Фёдоровичу Сенкевичу. Но наш городской голова принимает только при условии, что его избиратель сумеет попасть к его заместителю. Отношение же заместителей к приёмам горожан сформировалось именно в качестве барьера по дороге к человеку, подписывающему им ведомость на солидную по нашим меркам зарплату. В моём случае – в случае помощника уже третьего депутата горсовета (перечислю их: Галины Гречко, Николая Еропунова и Александра Гусева) – это не препятствие. Всех заместителей головы я знаю много лет. И один из них – Владимир Игоревич Крыленко осознал трагизм положения приведённой к нему избирательницы. Но при сравнении отношения к священной обязанности личного приёма у Сандюка, Олейника, Чайки, Коренюгина, за исключением, пожалуй, Бердникова, разительно отличается от привычек Сенкевича. Оправданием ему может служить только полное отсутствие так и не нажитого  им административного опыта в деле управления Николаевым.

Однако,  объяснюсь, что меня встревожило с первых минут визита. Захожу во двор домовладения № 117 по улице Чкалова, кто не в курсе, это Слободка, Заводский район, самая его граница. И вижу: хозяева строятся. Во дворе стоят стопки дырчатых кирпичей. Они не переносят зиму. Вода от растаявшего в оттепель снега рвёт  их при  очередном заморозке. А ставить их некуда. Во дворе два хозяина. В наших условиях отсутствия суда и всей системы защиты прав горожан это чревато опасным конфликтом. А в данном случае строящая хостел соседка и иная её соседка с удалённой из её мозга грозной опухолью находятся в совершенно неравных весовых категориях. Кирпичи ждут  освобождения от инвалидки её части флигеля, с окнами, смотрящими на 3-ю Слободскую. И могут дождаться. Зная по опыту уровень страстей и накала злобы хозяина, утратившего дорогущие стройматериалы, могу себе представить, что ждёт Людмилу Огур, перенесшую 7 сеансов химиотерапии.

Тем более, что  она одна и беспомощна. Ей принадлежит 35/200 этого узенького дворика. В идеальных долях. Свидетельства о праве собственности на жильё ей не выдали. Её ближайший из дальних родственников – сын её родного покойного брата Огур Евгений Борисович – беспощадно разделил наследство их деда и прадеда и подарил или продал такую же долю в 35\200 соседке. Другой племянник, воспользовавшись внушаемостью её выпотрошенного мозга… мозга, а не её самой… выпросил у неё квартиру её героического отца в Соляных. Но этот оказывает несчастной солидную материальную помощь. Хотя пока ей негде жить самой! Пенсионерка, преданная роднёй, осталась одна с пенсией в полторы тысячи гривень. И готова хвататься за соломинку в лице адвокатов Татьяны Гладун и Дмитрия Беспрозванного. Постоянно советуясь с Лукьяновой, а теперь ещё и со мной. Теперь перейду к деталям. Именно они могут послужить уроком, тем читателям, кто рискует оказаться на старости лет в положении жертвы. Трагедия Огур, как и масса трагедий – например, Натальи Кушниренко с улицы Тарле № 13/1, больной шизофренией, описывает в конкретном эпизоде, как вымирает население Украины. Как и с чьей помощи или при неоказании её своевременно нашими чиновниками,начиная с мэра!

Судьба физвоспитательницы из детского сада

В 1917 году германская армия оккупировала Беларусь. Зажиточная семья Огур перекочевала на Дальний Восток на телеге в 1924-1926 годах, они  там осели. Но там тоже их ждала беда. Война! Братья и сёстры её отца до сих пор там живут.  А сам отец, фронтовик, после войны и перенесённых страданий  переселился  в 1946 году в Николаев. Мужскую часть этого рода преследовал рак. Извиняюсь за интонацию Эдгара По.

Но это был разный рак, точнее разные его разновидности. Точка зрения, что онкология – наследственное, а не вирусное заболевание подтверждается историей семьи Огур. Людмиле Григорьевне, чьи брат и мать дарили друг другу и передаривали семейное гнездо в напрасной надежде выжить с помощью друг друга, не повезло. Злокачественный невус на спине (родимое пятно всегда может переродиться в смертельную меланому) потёк. То есть из под кожи начала течь лимфа (сукровица!). Хотя позади был наш педагогический институт, где даются элементарные знания по медицине, преподавательница физкультуры в детском саду в Соляных (а до того на Темводе) стала жертвой рекламы местного телевидения. Оно превозносило лазер в качестве электрического ножа.

Следующий эпизод опирается лишь на сбивчивые воспоминания Людмилы Огур. Якобы она увидела по телевизору полного мужчину, рекламирующего частную медицину. Из её повествования следует, что речь идёт о дерматологе косметологе из «Арники», что на улице Инженерной, против кладбищенской ограды завода «Дормашина». Это было в 2010 году. Всего за 500 гривень дерматолог взялся вырезать родимое пятно. Резал долго. Ругался, что много тратит анальгетика. Но любой сколь либо знающий лекарь должен знать, что иссекая невус, он провоцирует диссеминацию. То есть рассеяние по организму генетического материала грозной опухоли – меланомы. Прекрасный иммунитет Людмилы Огур позволил ей дожить до 2013 года без мучений.

Почему напоминаю об этом? В январе 1988 года я сумел добиться удаления пограничного невуса в активной фазе (заключение принадлежит  покойному гистологу Горскому – мир праху его и вечная благодарная память!). От удаления отказывались с 1980 года, даже не хотели считать радиоактивный фосфор. Покойный Мережко удалил невус и наложил швы пошире. Хирург из поликлиники снял швы, рана разошлась, но не потекла, как у моих товарищей по несчастью в онкологии. Пришлось полтора месяца стягивать края обрезков кожи раствором сафоры и сменять нагноение листком каломхоэ. Вот  так выжил и прожил уже 30 лет после  попадания в лапы эскулапов из 3-й поликлиники.

Что вызвало перерождение родимого пятна  у Людмилы Огур? В 1995 году она решила сходить замуж. Брак продержался 5 лет. Развод был тяжким эпизодом. Она пережила эпилептические припадки, теряла сознание. Её личная акцентуация – эпилептоид. На нашем местном жаргоне таких личностей называют «дятлами». После операции на мозге эта склонность к педантизму в заметной степени компенсировала ей утрату части лобной доли слева.

Дала прочитать эпикриз, подписанный лечащим доктором Саем 19.08.2013 года. Опухоль в левой гемисфере мозга удалили 7.08.2013 года. По словам подзащитной это сделал Сергей Сыч. А теперь, скажите на милость, как защищать человека без мозгов от хищных соседей и невежественных помощников. Платных и бесплатных? Имярека тоже. Врача и предпринимателя Сергея Евгеньевича Сыча знаю давно. Когда-то покупал у него профилактор Ляпко. Дорого, дороже, чем у афганцев на Пушкинской. С его уважаемым отцом Евгением Григорьевичем Сычом знаком с 60-х годов. Там до 1987 года работал мой покойный отец. Многим обязан этому «Человеку года» в период его заведования отделением нейрохирургии уже в БСМП. Но блат не помог моему исследованию вопроса: Что же осталось в лобной доле потерпевшей?

Сыч, скорее всего, не помнит операцию 5-летней давности. Это была блестящая операция! Не сочтите за рекламу, но злокачественное новообразование удалить чисто в наших диких условиях трудно. Знаю одного коллегу Сыча, чья жертва погибла очень скоро – даже каску из полиакриламида выпхала заново разросшаяся опухоль. Меня из кабинета в Доме художника доктор выпер. И не зря. Идёт череда судов над его коллегами в иных городах Украины. Закон разрешает ему откровенничать только с пациентом и прокурором. И то, и другое – не проблема. Но если врач не помнит, а лечащий врач эмигрировал в Польшу: Сай только ассистировал Сычу, что толку в прокуратуре? Прожить пять лет после удаления – это равносильно выздоровлению!

Что может и чего не может медицина?

Медицина – не наука! Это невозможно согласно принципу Чёрча: более простая система не может описать более сложную – не хватит синтаксиса. У нас – это ремесло. Врача проверяют по протоколу. Он пробует излечить организм больного, а не его самого. Евгений Григорьевич Сыч ценил профилактику  и реабилитацию после операции. В 1987 году я сдавал  ему Анну Сёмину, прооперированную дядей нынешнего генерального директора «Зори-Машпроект» Юрием Николаевичем Картошкиным по поводу менингиомы. Ещё в 1988 году я три месяца возился с реабилитацией своей бывшей ученицы Марины Матерушко после операции профессором Рябенко в Ленинграде по поводу эпилептического очага. Обе операции были обширные с наложением пластики из полиакриламида. Обеим больным врачи не пояснили степень их нетрудоспособности.

Не то, чтобы лекари утаивали от больных их печальную судьбу, скрывали, чтобы больные не уклонились от операции и погибли. А во всех этих случаях им угрожала гибель. Ни у нас, ни в стране доктора Хауза нет практики перифокального переноса утраченных навыков. ВСЕДЕРЖИТЕЛЬ  не даёт людям лишних мозгов. У каждого нейрохирурга под рукой должен лежать труд бессмертного Лурия, расписавшего функции (работу) для каждого отдела мозга. И долг врача-хирурга (а не мясника) в том, чтобы точно предостеречь больного,подвергнутого изъятию мозга, о том, что у него больше никогда не получится! Но этого не делает никто. Отказался больной от операции, написал расписку: иди и умри!

Людмиле Огур помогают три адвоката. Не считая судов по кредитному союзу «Флагман-Н», бесплатный Дмитрий Беспрозванный и оплачиваемая Татьяна Гладун. Как они с ней  общаются? Сознают ли они, что многих тонкостей защиты её интересов  она понять не может и не сможет никогда? Вижу, что нет. Она ошибочно интерпретирует их советы. Пытается им следовать. Ходит к начальнику областного управления Национальной полиции Анохину. Естественно без толку. Полиция посылает её в обычный суд, вот, когда она пропадёт, её начнут искать. Долго ли???

Врачи Полищук и её начальница О. А. Добринова делали потерпевшей 6 длительных сеансов химиотерапии. Людмила Огур сильно сдала, постарела, кровь перестала сворачиваться. Зафиксировали тромбопению и прекратили лечение. А больная выжила: натурально, как в анекдоте: Так лечить будем или пусть живёт? Но считает нужным ещё раз прокапаться: паховые лимфоузлы увеличены. А то, что они заросли соединительной тканью, ей неведомо.

Пришла беда – открывай ворота

В семье Огур поселилось горе. Заболели и мать  и брат нашей подзащитной. 30.11.2012 рак унёс брата Бориса Евгеньевича Огура. За ним 13.06.2013 последовала мать – Клавдия Владимировна. Остались племянники по линии брата и матери. Они, не обращая внимание на наличие тётки, начали делить родовое гнездо деда. 25.08.2015 с участием  Зинаиды Петровны  Садыковой и Олега Михайловича Кирюхина по делу № 487/5781/14-ц произведен раздел земли и иной собственности  между Денисом Архангельским, двоюродным племянником и Евгением Борисовичем Огуром в разных соседних домовладениях.

Родной племянник Евгений Огур решил подарить (или продать?) свои 35/200 соседке Твердохлебовой, сожитель которой умелый строитель Александр Бигус взялся перестраивать домовладение. Уже в условиях возведения самовольных строений нотариус Кирилл Горбуров оформил дарение его доли по договору № 2141 от 17.10.2017 года. Оценка подаренного имущества выросла с 9 000 до 38 7898 грн. Племянниками были отнюдь не малолетние несмышлёныши. Старший родился 1.05.1966 года.

На что рассчитывали Елена Михайловна Твердохлебова и Александр Александрович Бигус? На рецидив меланомы? На избавление от несчастной больной путём переселения её в Терновку, где осело семейство старшего племянника.  Но на улице Маяковского 30 и 29 Людмила Огур продержалась только 5 дней. Там якобы начался ремонт. Инвалида 1-й тогда группы перевезли на улицу Тухачевского № 23, а оттуда незадачливую больную отвозят в НПОБ №1 , то есть в сумасшедший дом на 2-й Экипажной (Володарского). Но там её не берут. Она – же неврологическая, а не психиатрическая больная!

В сентябре 2013 года больную и не прошедшую реабилитацию Людмилу Огур попытались поселить по месту жительства – в разломанную квартирку. Работать в детском садике № 52 она не могла. А кроме этого, родственники родного племянника её обобрали: евро, полученные матерью в качестве остарбайтера от Германии, её же золотые украшения, 9 000 гривень пропали в кредитном союзе – легендарном «Флагмане-Н». Взамен украденного имущества Людмила Григорьевна получила расписку на обрывке тетрадного листка. Принадлежащее семье пианино из Белоруссии 1960 года изготовления пустили на металлолом.

Взявшийся за бесплатную защиту нежданной подопечной адвокат Дмитрий Александрович Беспрозванный сумел у судьи Сердюк получить Постановление по делу 487/3638/18 о занесении в ЕРДР преступления по ст. 214 КПК Украины. Но следователь Сухаревич З.М. расследовать эти эпизоды не стала, её сменили, но и её преемники клочок бумажки в основу мутного уголовного дела класть не стали.

Хищники соседи

Вполне понятно, что приобретшая у владельцев частей домовладения строения для переоборудования в хостел (сдача помещений на часы) Твердохлебова стремилась выкупить весь дом, включая и те заваленные одеждой три комнаты, которые занимает Людмила Огур. Известная журналистка Нина Войтова поделилась со мной воспоминаниями о лучших временах Александра Александровича Бигуса. Когда-то  он изготовлял с братом  замечательную цементную тротуарную плитку, о махинациях с домовладениями и поджогами чужих гаражей и не помышлял. Но времена меняют профессиональных строителей. Безработица  толкает их на сомнительный промысел.

У несчастной бывшей учительницы физкультуры в её внешней летней кухне оказались сорваны пломбы на счётчиках подачи  газа и электроэнергии. Вызванные контролёры с монтёрами отключили свет и газ. Из подвала под частью домовладения Огур стащили сотни банок консервации. Часть побили. Под окном сделали со стороны 3-й Слободской парковку. Как ни странно, холод, голод и тьма не вызвали у неё рецидив рака. Она ночевала под грудой одеял при температуре 2 градуса тепла по Цельсию.  Собирала бутылки, ходила к начальнику Национальной полиции и по адвокатам. С моей скромной помощью попала на приём к первому заместителю городского головы Владимиру Игоревичу Крыленко, к его подчинённому Сергею Михайловичу Василенко для составления Акта обследования условий проживания.

Её бурная активность, не могу сказать: деятельность, выводит Бигуса из себя. Он не раз хватал кирпич и замахивался на несчастную с криком: «Ты тут жить не будешь!». Но педантичная Огур не испугалась. Да и выбор не велик: умереть от рук «соседа» или замёрзнуть ночью в тряпье зимой. Чтобы не «заморозить» предусмотрительно купленные Твердохлебовой кирпичи для продолжения перестройки её квартирки в трёхэтажный, а не прежний уже работающий двухэтажный хостел.  Потомок некогда зажиточной семьи оказалась источником обогащения случайных соседей. Во  истину «Сухое мокнет, мокрое сохнет».

Игорь Иванников, специально для интернет-издания КорПОСТ.

Читайте также: Барон Мюнхаузен по-Николаевски (ВИДЕО)