«Киборг» из Николаева стал участником проекта «Я повертаюсь»

Опубликована: 08 Март, 18:20

103

Еще один герой проекта #Я_повертаюсь «киборг» Геннадий Влачига (позывной «Термит»), до войны довольно крепко стоял на ногах и вел успешный, даже можно сказать, процветающий, бизнес.

Но когда на Грушевского начали пылать шины и полилась кровь наших граждан, не утерпел и, собрав немудреные свои пожитки, рванул в объятия смерти — не смог спокойно смотреть, как гибнут те, за кого болела душа.

— Я не успел. К тому моменту, когда приехал на Майдан, все закончилось. Сгорел Дом профсоюзов. Погибла масса народу. Янукович — сбежал… Родной Николаев встретил Геннадия тоже не очень приветливо. Только-только свалили памятник «вождю мирового пролетариата». Под мемориалом Героям-ольшанцам начали собираться его «защитники» — Антимайдан, подогреваемый извне, набирал обороты.

— Весь март мы за этим делом наблюдали, защищали облгосадминистрацию от посягательств. А потом, в ночь с 7 на 8 апреля, когда терпение совсем уже лопнуло, смели эту нечисть к чертовой бабушке! «Ломанули» антимайдановский городок знатно. Там мне, кстати, кто-то сломал плечо — месяц с переломом провалялся, — вспоминает Геннадий.

Надо добавить, что с марта 2014 года, как стало понятно, что на востоке тлеет пламя реальной агрессии со стороны «старшего брата», неудовлетворенного захватом одного лишь Крыма, он начал осаждать Ингульский военкомат с просьбой отправить на Донбасс. Обидно стало, что приятелей по первой волне мобилизации взяли в 79-ю бригаду, а я остался дома. Приходил в военкомат. Меня аккуратно записывали в тетрадочку: «Мы вам позвоним». И все, тишина. И только в июне, когда вовсю «пахло жареным», мне позвонили сами, мол, приходите, побеседуем. К тому времени, я уже записался в резерв батальона «Донбасс». Но все-равно пришел по приглашению военкома. За 15 минут прошел и медкомиссию, и документы оформил. Само смешное, что в 21 год, когда призывали после вуза, оказался негоден к строевой службе из-за хронической язвы, а в 39 лет — годен к службе в спецвойсках!

Всю команду, набранную в Николаеве, отправили в Кропивницкий, в 3 полк специального назначения имени князя Святослава Храброго. Правда, половина кандидатов отсеялась в день приезда, после беседы с психологом. Мне повезло. То ли я старше и опытнее других оказался, то ли мотивирован был правильно, но остался служить в спецназе. Неделю Геннадий «прокантовался» в Кропивницком, потом новобранцев перебросили под Днипро, на базу 93-й бригады. Отрабатывали тактику, стрельбу, разведвыходы и многое другое, что необходимо бойцам спецподразделения. Кстати, именно в армии, Геннадий Влачига и получил свой позывной — «Термит»: небольшого роста, крепко слаженный спецназовец чем-то напоминал вредного древесного муравья, способного прогрызть на своем пути всё.

— В зону АТО, мы попали сразу, почти без «обкатки» в более тихих местах. До Курахово, от места, где мы стояли — села Алексеевки, — к примеру, или до Марьинки было совсем недалеко. Ходили в «секреты», были в группах быстрого реагирования, занимались охраной наших колонн. В общем, обычная  спецназовская работа, если можно так выразиться. Геннадий даже успел побывать в отпуске — съездил домой, к семье, немного отдохнул. Через несколько дней после моего отъезда, 9 наших ребят ушли в ДАП. Вернулись шестеро, из них трое — «трехсотые». А двое «двухсотых» остались в аэропорту. Забрать тела мы смогли только через несколько недель… Обо всем этом я узнал уже после отпуска.

Что представлял собой Донецкий аэропорт осенью 2014 года, более подробно мы рассказывали в материале о другом защитнике ДАПа — Николае «Молоте» Русецком. Геннадий Влачига попал на развалины терминалов несколько  позже, в октябре, когда там вовсю шли бои. — С боем прилетели на «взлетку» (взлетная полоса аэропорта, — авт.), с боем разгрузились. Первый и второй этажи нового терминала были наши. На третьем этаже и в подвале — засели «сепары». Так что стрельба велась во всех направлениях, трёхмерно. Надо добавить, что именно их боевая группа доставила в ДАП известного фотожурналиста Сергея Лойко и тогда уже весь мир, глазами профессионального журналиста, узрел, что происходит в осажденном аэропорту. Тогда же первые полосы мировых изданий, вслед за «Los Angeles Times», обошли фотопортреты украинских десантников и спецназовцев с передовой: среди них был и Геннадий Влачига.

Кстати, «Термит» оказался «зашифрован» в одном из героев нашумевшего бестселлера «Аэропорт». Было интересно за ним (Лойко — авт.) наблюдать… Тут идет бой, все горит, а между нами сидит мужичок с фотоаппаратом, в гражданской одёжке без опознавательных знаков, целится в кого-то из своего «фоторужья», меняет объективы. И совершенно спокоен! А мог ведь «попасть под раздачу» — объектив бликует точно так же, как и прицел «снайперки». Мы удивились, когда узнали, что этот совершенно безбашенный дядька, который рисковал наравне с нами (мог запросто сесть на простреливаемом пространстве, что то ковырять в своей камере) и делил все тяготы жизни в руинах, прилетел к нам из… Москвы! Еще больше удивились, узнав, что до похода к нам он беседовал с Мотороллой! Потом, когда все встретились на презентации книги Сергея Лойко «Аэропорт», мы друг друга узнать не могли — в терминалах то все были такие страшные, небритые, чумазые… Знакомились заново.

Там, в аэропорту, была совершенно другая атмосфера и другие люди. Иногда казалось, что воюем здесь, в ДАПе, в параллельной реальности. Да и весь аэропорт, казалось, вырван из иной вселенной… Уставали жутко, до полного отупения. Но, и поддерживали друг друга, как могли. Выдать какую-то хохму, чтобы разрядить накаленную боем атмосферу, было в порядке вещей. Например, могли позвонить в Донецк, заказать пиццу с доставкой. Или набрать номер ДНРовской полиции с просьбой приехать, помочь навести порядок здесь, в аэропорту.

Надо добавить, что и бойцы рядом были совершенно разные. Один — полиглот, в совершенстве знал много много языков. Другой — выпускник КПИ. Третий — заканчивал КГУ, философии учился. Мы все не кадровые военные, но каждый — со своим жизненным багажом и знаниями. И может оно и к лучшему. Кадровые военные, в первое время, находились в ступоре от происходящего. Решения принимали добровольцы и офицеры из запасных или недавно уволившихся из армии. Ребята, в ком был тот самый «стержень», пользовались большим авторитетом и уважением, и не надо было знаков различия, чтобы понять — это командир. Вот примерно таким был и есть Андрей Гречанов (позывной «Рахман»). Настоящий командир. Это чувствовалось.

В аэропорту «Термит» получил ранение — шальной автоматной очередью из пассажирского «рукава», где засели российские наемники, ему прострелило ногу. Совершенно случайно. Я даже не знаю, прицельно стреляли или «навмання». Но зацепило знатно.

После демобилизации и реабилитации в госпитале, Геннадий Влачига, прошел «бизнес-инкубатор» для ветеранов АТО, открыл собственное предприятие. Все не так уж и плохо, как оказалось. Хотя мысли уехать за границу на заработки или вернуться в армию время от времени возникали, но здравый смысл победил. В свое время я закончил НКИ, прошел хорошую практику в Институте импульсных процессов и технологий (даже предлагали остаться, защищать «кандидатскую»), занимался промышленным электромонтажом. Так почему же не начать все заново? Тем более, что был хороший опыт. А работать сейчас можно и работа есть, было бы желание чем-то заниматься.

Могу сказать, что сейчас стало даже несколько проще. Если при старом режиме, 70-80 процентов заказов были на условиях т.н. «откатов», когда на некоторые объекты и заходить было невыгодно, то сейчас все иначе. Предприятие работает. Выполняем контракты, берем новые заказы. Вот, допустим, сейчас работаем над крупным заказом — проектом электроснабжения общежития. Закончится ли эта война? Конечно закончится. Не скоро, конечно, но обязательно закончится. Главное — верить и не отчаиваться.

Александр Сайковский, специально для проекта #Я_повертаюсь

Источник: izvestia.nikolaev.ua

Читайте также: Каждая николаевская леди отмечает Международный женский день как хочет и умеет (ФОТО)